Давайте рассмотрим вкус как социальное явление (то есть не как личную способность, а как систему, определяющую, почему что-то в обществе становится признаком хорошего вкуса, а что-то наоборот).
Первый, кто серьезно исследовал эту тему был, наверное, Торстейн Веблен, со своей теорией «Праздного класса». Он утверждал, что правящие слои во все времена нуждались в неком признаке, который мог бы продемонстрировать всем окружающим их привилегированное положение (поначалу это сила, затем внешние атрибуты власти, затем золото и тп). В новое время, примерно лет 200 назад, эти атрибуты сменяются более тонкими и менее очевидными и… таким признаком становится праздность (она показывает высокий статус, ведь праздность могут позволить себе очень немногие). Но саму праздность как таковую демонстрировать затруднительно, нужно что-то такое, что ясно показывало бы всем, что у данного человека масса свободного времени.
И таким показателем, по Веблену, стал хороший вкус и высокие компетенции в искусствах (потому как для всех очевидно, что на формирование отточенного вкуса и понимание сложной литературы, живописи, оперы и тд необходимо потратить очень много времени, денег, учителей… и индивид, занятый работой и каждодневным трудом насущным просто не в состоянии себе этого позволить).
В таком случае, ясно, что чем сложнее объект интереса, тем лучше. Потому как, чем выше степень сложности, тем менее доступным он будет для овладения большинством.
Хоть теории Веблена, уже больше ста лет и она совсем не бесспорна, но… честно говоря, заставляет сильно задуматься. Потом эти идеи в разном ключе были осмыслены и развиты, например Бурдьё (о нем ещё поговорим), Ортега-и-Гассетом, Гринбергом, Лившицем и тд. Также очевидно, что уже к концу 20 века в связи со стремительной трансформацией структуры социума вкус как система значительно усложнился. Но не утратил своего стратификационного характера. С моей точки зрения он стал классово менее очевиден, а как поле манипуляции — даже более жесток.