Хотел бы с вами поделиться некоторыми соображениями по поводу сложности индивидуальной оценки произведений искусства, в смысле формирования собственного личного мнения в каждом конкретном случае.
Связана эта сложность (которую каждый из нас ощущает, даже, если и не вполне осознаёт) с троичной природой искусства. И это особенно становится заметно, когда мы сталкиваемся с разницей оценки со стороны «специалистов» и со стороны «зрителей». Дело в том, что произведение искусства по сути одновременно и объект суждения вкуса, и материализация психического состояния автора, и субъект истории. Так что, тот «угол зрения», с которого мы будем подходить к оценке, существенно повлияет на итоговый результат оной.
ОБЪЕКТ ВКУСА: то, что называется «нравится/ненравится», конфигурация «эстетического» в произведении и ее соответствие нашим личным представлениям.
СУБЪЕКТ ИСТОРИИ: то, как вписывается произведение в контекст истории культуры и в пространство современности, и то какое действие производит это произведение как субъект, то есть, что оно делает с нами и с миром (по большому счёту, это как раз то, что раньше называлось магией).
ПСИХИЧЕСКИЙ АКТ: проявляющийся в произведении отпечаток переживаний автора, являющийся неким неочевидным связующим звеном, между суждением вкуса и активной исторической ролью искусства. Так становится более понятным не только самый сакраментальный вопрос воспринимающего, вопрос о том, что хотел сказать автор, но также и маргинализация этого вопроса в теории современного искусства (ведь авторство как таковое было поставлено под вопрос).
Обратите внимание, что ограничиваясь в своём отношении к искусству исключительно суждением вкуса, мы видим только часть слона. Ясен пень, что хобот это важно… но явно недостаточно, чтобы понять, что такое слон в целом. Некоторые серьезные мыслители говорят о том, что великие произведения всегда за пределами вкуса. Почему? Потому что, сила настоящего искусства как субъекта истории, как активного трансформирующего агента гораздо шире, чем «взгляд вкуса». Ведь вкус историчен внутренне, то есть он как бы внутри эпохи, а субъектность искусства исторична внешне, то есть направлена ещё и в иные горизонты, нежели, происходящее «здесь и сейчас».
Не знаю, насколько удалось донести мысль… впрочем, если что-то неясно или требуются уточнения — можете спрашивать.